Ирена-Иоанна (malteez) wrote,
Ирена-Иоанна
malteez

Ничто, собственно, не ново под луной.

Не знаю, как кому, а мне прелестное сегодняшнее сообщение о драке философов напомнило старый, добрый Лукианов "Пир":
Среди этого смятения Алкидамант явил свою доблесть: сражаясь на стороне Зенофемида, ударом дубинки он сокрушил Клеодему череп, а Гермону челюсть, а нескольких рабов, пытавшихся помочь им, изранил. Однако те несобирались отступить; напротив, Клеодем выколол пальцем глаз Зенофемиду и, впившись зубами, откусил ему нос; а Дифила, прибывшего на выручку Зенофемиду, Гермон стоя на ложе, ударил по голове.

45. Ранен был также и Гистией, грамматик, пытавшийся разнять дерущихся и получивший улар в зубы, по-видимому, от Клеодема, принявшего его за Дифила. Бедняга лежал и, говоря словами любимого им Гомера,

Кровью блевал…

Вдобавок всюду было смятение и слезы. Женщины причитали, окружив Херея, мужчины же пытались успокоить дерущихся. Величайшим злом был Алкидамант: он всех разом обращал в бегство, избивая кого попало. И многие, будь уверен, пали бы его жертвами, не сломай он своей дубинки. Я же стоял, прижавшись к стене, смотрел и не вмешивался, наученный опытом Гистиея, как опасно разнимать подобные побоища. Можно было подумать, что видишь перед собой лапифов и кентавров: столы были опрокинуты, кровь струилась и кубки летали по воздуху. [5]

46. В конце концов Алкидамант опрокинул светильник, все погрузилось во мрак и положение сделалось еще более тяжелым: новый огонь достали с трудом, и много подвигов было совершено в темноте. Когда же наконец кто-то принес светильник, то Алкидамант был захвачен на том, что, раздев флейтистку, старался насильно сочетаться с ней; Дионисодор же был уличен в совсем забавном деянии: когда он встал на ноги, у него из-за пазухи выпала золота чаша. Оправдываясь, он говорил, будто Ион поднял кубок во время суматохи и передал ему, чтобы не сломался; Ион тоже утверждал, что сделал это из заботливости.

47. На этом и разошлись гости, в конце обратившись от слез снова к смеху над Алкидамантом, Дионисодором и Ионом. Раненых унесли на носилках. Они чувствовали себя очень плохо, в особенности старик Зенофемид, который одной рукой держался за нос, другой – за глаз. Он кричал, что погибает от боли, и даже Гермон, несмотря на свое бедственное положение – два зуба у него были выбиты, - выступил против него, заметив: «Запомни-таки, Зенофемид, что не «безразличным» ты считаешь сегодня страдание».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments